"Смолкали и говор, и шутки..."

Смолкали и говор, и шутки, Входили, главы обнажив. Был воздух туманный и жуткий, В углу раздавался призыв... Призыв к неизвестной надежде, За ним — тишина, тишина… Там женщина в черной одежде Читала, крестясь, письмена. А люди, не зная святыни, Искали на бледном лице Тоски об утраченном сыне, Печали о раннем конце... Она же, собравшись в дорогу, Узнала, что жив ее сын, Что где-то он тянется к богу, Что где-то он плачет один... И только последняя тягость Осталась — сойти в его тьму, Поведать великую радость, Чтоб стало полегче ему...