Муза

Посвящается Д. С. Мережковскому Долго муза, таясь, перед взором моим Не хотела поднять покрывала И за флером туманным, как жертвенный дым, Чуждый лик свой ревниво скрывала; Пылкий жрец, я ни разу его не видал, И в часы вдохновенья ночного Только голос богини мне нежно звучал Из-под траурных складок покрова; Но под звуки его мне мечта создала Яркий образ: за облаком флера Я угадывал девственный мрамор чела И огонь вдохновенного взора; Я угадывал темные кольца кудрей, Очерк уст горделивый и смелый, Благородный размах соболиных бровей И ресниц шелковистые стрелы… И взмолился я строгой богине: «Открой, О, открой мне черты дорогие!.. Я хочу увидать тот источник живой, Где рождаются песни живые; Не таи от меня молодого лица, Сбрось покров свой лилейной рукою И, как солнцем, согрей и обрадуй певца Богоданной твоей красотою!..» И богиня вняла неотступным мольбам И, в минуту свиданья, несмело Уронила туманный покров свой к ногам, Обнажая стыдливое тело; Уронила — и в страхе я прянул назад… Воспаленный, завистливый, злобный, — Острой сталью в глаза мне сверкнул ее взгляд, Взгляд, мерцанью зарницы подобный!.. Было что-то зловещее в этих очах, Отененных вокруг синевою… Серебрясь, седина извивалась в кудрях, Упадавших на плечи волною; На прозрачных щеках нездоровым огнем Блеск румянца, бродя, разгорался, — И один только голос дышал торжеством И над тяжким недугом смеялся… И звучал этот голос: «Певец, ты молил, Я твои услыхала молитвы: Вот подруга, с которой ты гордо вступил На позорище жизненной битвы! О, слепец!.. Красотой я сиять не могла: Не с тобой ли я вместе страдала? Зависть первые грезы твои родила, Злоба первую песнь нашептала… Одинокой печали непонятый крик, Слезы горя, борьбы и лишенья — Вот моя колыбель, вот кипучий родник, Блеск и свет твоего вдохновенья!..»